- Логан, скажи, а в этом будущем я жив? - Хэнк смущенно потоптался в дверном проеме, глядя на покуривающего папиросу мужчину, который мало того, что травил весь дом своим отвратным дымом, так еще и развалился на кровати прямо в грязных ботинках. Идеальный гость из будущего, ничего не скажешь.
- Неа. - лаконично, резко и абсолютно непонятно. И вот теперь думай, то ли Джеймс просто хотел побыстрее спровадить доктора из комнаты и не очень удачно пошутил, то ли сказал правду… Но на дальнейшие разъяснения Россомаха не пошел, он просто закрыл глаза и очень убедительно изобразил спящего, предварительно положив тлеющую папиросу в пепельницу и оставив Хэнка терзаться сомнениями. Однако стоило растерянному доктору удалиться, как Логан снова открыл глаза и хмуро уставился в потолок. Он не соврал Хэнку. Мало того, он сам был там, он был рядом с доктором Маккоем в его последние минуты, Россомаха помнил тот день до мельчайших подробностей, как и все другие дни, которые обернулись трагедиями, потерей верных друзей…

6. Жертва.
Тогда Хэнк уже не был одним из учителей школы, волей судьбы он оказался в правительстве. Фигурой он был довольно значимой и колоритной, борющейся за права мутантов и представляющей их интересы на самом высшем уровне. А между тем, с правами у мутантов становилось все хуже и хуже. Постоянные публичные диспуты с Траском и его союзниками не давали никаких результатов, все больше людей поддерживали его программу  Стражей, призванных держать всех мутантов под строгим контролем. Главная угроза для людского рода – существа, обладающие сверхспособностями и при желании способные уничтожить более слабых собратьев в процессе так называемой эволюции. И многие мутанты, в их числе был Магнето, решили оправдать худшие опасения человечества. То была первая война людей и мутантов. Под огонь попали и миротворцы с обеих сторон, меньше всего желающие кровопролития. В тот день Хэнк Маккой узнал, что школа профессора Икс для одаренных мутантов признана потенциально опасным объектом и подлежит срочному закрытию и уничтожению, так как велика вероятность, что именно там взращивается новая армия мутантов. Траск решил действовать подло и ударить без предупреждения, а потому у Хэнка не было выбора. Политика разочаровала доктора, так что он без сожалений покинул правительственный дом на угнанном вертолете и прибыл в школу, чтобы предупредить Чарльза и остальных.
- Логан. Рад тебя видеть, - приветственно прорычав, Зверь крепко обнял вышедшего ему на встречу Россомаху, вместе с ним же дошел и до кабинета Ксавьера, ловя по дороге на себе восхищенные взгляды проходящих мимо детей. Да, школа по-прежнему оставалась тем единственным местом, где обликом Зверя восхищались, а не боялись. Вот и знакомый кабинет, в котором раньше Хэнк проводил так много времени вместе с профессором, а вот и сам Чарли отрывается от книги и улыбается вошедшим. Несмотря на годы, улыбка у него все та же, живая, искренняя, точно, как у того Чарльза, который много лет назад впервые пришел в лабораторию к доктору. И взгляд. Эти голубые глаза сложно забыть, если хотя бы однажды имел счастье видеть. 
Профессор все понимает, понимает с первой же секунды, и улыбка на его лице сменяется тревогой.
- Я знал, что этот день настанет. Увы, мы не сможем противостоять стражам. Мне тяжело это говорить, но школу придется оставить.  Возможно, пришло время забыть  разногласия и объединиться со старыми друзьями, которые всегда предпочитали методы более радикальные.
- Самое главное сейчас – защитить детей. Мы займемся этим. – Логан резко развернулся и покинул кабинет, чтобы разыскать Грозу и остальных учителей, способных руководить при эвакуации. 
- Я рад, что в трудную минуту ты предпочел быть рядом со мной,  Хэнк.
- Как я мог поступить иначе, ведь мое сердце навсегда осталось в этой школе.
Эвакуация шла полным ходом, небольшими группами ученики выводились по подземному ходу за пределы особняка, а там их ожидал самолет, что доставит в безопасное место. Последними школу покинули Чарльз, Логан и Хэнк, они уже практически спустились вниз в подвалы, когда Ксавьер замер и напрягся:
- Один ребенок остался. На самом чердаке, это Виктория.
Логан смачно выругался и рванул обратно, Ксавьер же, приложил пальцы к виску, просил саму Викторию поторопиться, мысленно указывая ей дорогу, полностью сосредотачиваясь на разуме девочки. Он упустил момент, когда первый из стражей переступил порог особняка, почуял сильнейшего телепата и направился на его поиски, ведь он получил приказ в первую очередь избавиться от взрослых.
Но Хэнк-то был рядом.  Это он первым заметил приближение Стража, уже наставившего оружие на Чарльза, это он успел вырваться вперед и прикрыть профессора, взяв весь удар на себя и с глухим стуком рухнув на пол рядом с коляской. Разъяренное рычание  вернувшегося Логана и лязг его когтей, крик девочки и голос Ксавьера где-то рядом – все это Зверь слышал еще где-то пару секунд, и последней его мыслью, а точнее, надеждой, было, что друзьям-мутантам все-таки удастся спастись от созданий Траска . Пусть и уже без него.  Такова была жертва Хэнка Маккоя, талантливого ученого, успешного политика, а главное, верного друга. 

- Кто?  Мойра Мактаггерт? Что она там делает? 

Кажется,  голос Хэнка прозвучал так, будто бы он только что спросил, что делает Мойра Мактаггерт в кровати Чарльза Ксавьера, при этом  выступая тут никак не меньше, чем в роли обманутого возмущенного мужа.  Да хотя без разницы, ни его тон, ни  крайне недовольное выражение лица все равно не замечаются телепатом – Чарли сейчас слишком поглощен образом своей бывшей возлюбленной,  его занимают воспоминания о днях давно минувших, но никак не эмоции скромного доктора, что заботливо опускает шлем от Церебро ему на голову. 
   
- Я должен ее увидеть. 

Ну, конечно, должен, как иначе. Потом можно будет прямым рейсом отправиться еще и к Эрику, а то что-то давно он никому проблем не создавал, совсем затих, подозрительно. 
Хэнк слушает объяснения Чарльза о Мойре, самом древнем мутанте и каких-то раскопках  вполуха, пытаясь в это время вернуть себе самообладание и невозмутимый вид. Да и чем он, собственно, так недоволен? Имеет возможность проводить с Ксавьером чуть ли не круглые сутки, является одним из самых верных и ответственных его учеников, к тому же Чарли считает его замечательным другом… Все хорошо.

*** 
Хэнк не на шутку испуган, да чего там, он в панике. Созданный его руками прибор вытворяет такое, чего не должен в принципе, а панель управления полностью отключилась. Доктор лихорадочно жмет на какие-то кнопки, дергает провода и с ужасом наблюдает, как лицо профессора искажают гримасы боли.  Что происходит? Неужели это Генри виноват, и аппарат просто неисправен? 
Остатки незамутненного отчаянием разума подсказывают, что кто-то взял управление Церебро на себя, и этот кто-то сейчас мучает Чарльза. Час от часу не легче.  Зверь кидается к профессору и пытается снять с него шлем, но разряд электричества отшвыривает его в сторону, оставив на ладонях ожоги. Хэнк  сейчас готов на все – поменяться с Ксавьером местами, продать душу Азазелю за способ остановить эту пытку – все что угодно, лишь бы глаза телепата снова из угольно черных стали небесно голубого цвета, чтобы он прекратил судорожно дергаться, отвечая какому-то незримому и могущественному существу.   

- Уничтожь Церебро!   

Саммерс не медлит, и детище Генри разлетается под его алыми смертоносными лучами, едва не задевая и присутствующих, ведь Алекс тоже взволнован и не в полной мере контролирует свою силу. 
Сработало. 
Хэнк первым кидается к Чарльзу,  снимает с него шлем и отбрасывает в сторону, проводит по щеке мужчины обожженной ладонью осторожно, ожидая, пока тот придет в себя.   

- Чарльз… 

Да, они только что чуть не потеряли профессора, но это не конец, а лишь начало всех их бед. Обессиленный Ксавьер теряет сознание, и надо выбираться из разрушенного бункера. Недолго думая, Зверь хватает коляску телепата и толкает ее к выходу, Саммерс идет впереди, раскрывая заблокированные двери. Быстрее. Быстрее. За спиной раздаются какие-то непонятные звуки, и Генри, не успев даже сообразить, что происходит, с ужасом чувствует, как коляска выскальзывает у него из рук. Они сзади – Апокалипсис вместе со всадниками,  вышедшими из портала и притягивающими к себе коляску к телепатом. Алекс кидается следом, Хэнк же рычит угрожающе и меняет цвет глаз на ярко-желтый – никто не смеет забирать у него Чарльза. Никто. Слышите? 
Взрывная волна. Секунда замешательства, и битва проиграна. Предводитель Людей Икс похищен, один из его лучших учеников мертв, школа взорвана. Но, спасибо, Питер, ведь все могло закончиться куда хуже. 
А Генри кажется, что весь мир ушел из-под ног, ведь он не представляет себе, как жить, если с его профессором что-то случится. 

*** 
Хэнк самоотверженно сражался против всадников, отвлекая на себя их внимание, и таким образом, позволяя другим спасти профессора. Доктор никогда не был любителем драк, но эти ребята не на шутку разозлили Зверя, он рвал и метал, он готов был разорвать в клочья, что Псайлок, что эту молоденькую повелительницу грозы. Да как они могли добровольно принять сторону Апокалипсиса? Только бы не было поздно спасать Чарли, только бы не было поздно…   
***
И вот, все кончено, он видит телепата, лежащего на полу без движения рядом со взволнованной Мойрой. Без сознания? Или мертв? Сложно описать, что творится сейчас на душе доктора. Сейчас каждая секунда тянется, будто бы целую вечность, Генри как в замедленной съемке подбегает и падает на колени перед Чарли. Как через слой ваты до него доносятся голоса Джин и Мойры, но Хэнк их почти не слышит, он опускает лапу на макушку мужчины и нежно проводит ладонью по лишившейся волос коже. Ситуация крайне серьезна, но даже в такой момент у Генри проскакивает мысль, что, наконец-то, его активные просьбы побрить голову были услышаны. 
Профессор почти не дышит, но… да, черт возьми, он жив.   

- Хэнк...?

Хэнк лишь слабо улыбается, смотря в глаза мужчине, он едва сдерживается от того, чтобы не наброситься с объятиями на едва не потерянного друга.  Парень пытается подобрать какие-нибудь уместные слова, но, как назло, в голову ничего не лезет. Поэтому он просто осторожно берет его за руку и так и продолжает сидеть рядом измученным Ксавьером, не обращая внимания на шум и разговоры вокруг. Теперь все будет хорошо, теперь его профессор в безопасности.   И пусть Хэнк не из тех, кто умеет говорить красиво и складно, не из тех, кто пускает пыль в глаза зрелищными геройскими поступками, не из тех, кто ловит на себе восхищенные взгляды окружающих. Пусть. Зато он  тот, кто всегда, что бы не случилось, будет рядом, поддержит и подставит плечо. Он тот, кто всегда будет верить  до последнего, тот, для кого наивысшим счастьем будет просто заботиться и видеть улыбку на лице Чарльза. Разве это не настоящая любовь? Та самая, что даже не требует взаимности, она просто существует сама по себе, как нечто прекрасное, щемящее-нежное, дико простое, но в то же время непонятное для большинства, не требующее ничего взамен, живущее до тех пор, пока с  губ доктора не слетит последний вздох. Верный глупый пес? Вы ничего не понимаете, если так считаете.

15.
- Как провел занятие? - Ксавьер отрывается от каких-то бумаг и устало смотрит на вошедшего в кабинет Хэнка.
- О, отлично. Небольшие проблемы с дисциплиной, которые тут же пропали, стоило мне рассердиться и превратиться в Зверя. Думаю, мне надо все занятия вести в таком облике, - улыбнувшись, темноволосый мужчина подходит к профессорскому столу и усаживается на самый его краешек, склоняясь к Чарли и целуя его в губы нежно и продолжительно.
- Может тебе вообще перестать пользоваться сывороткой? Тут все с радостью примут тебя таким, какой ты есть, - мягко взъерошив каштановые волосы на голове Хэнка, телепат неохотно отстраняется от его губ. - Сейчас не время, у нас обоих куча дел, думаю, тебе стоит зайти позже... чёрт возьми, Генри, да что на тебя нашло.
- Разве преступление - соскучиться по своему профессору? Да, я обязательно подумаю насчет сыворотки. Но позже.
Хэнк и не думает сдаваться, ведь он и правда успел за день соскучиться и теперь желал в полной мере компенсировать себе три долгие пары, проведенные в компании не совсем приличных мыслей, касающихся Ксавьера. Да и Чарли не особо сопротивляется, в конце концов поддаваясь напору доктора и откидываясь на спинку кресла, когда сам Хэнк благополучно оказывается под столом у его ног. Замок кабинета успокаивающе щелкает, ведь лишние свидетели не нужны, а блокировка для прогуливающихся мимо прелестных рыжих телепаток дополняет комплекс мер предосторожности от возможных неловких казусов.
- Хэнк... - Ксавьер опускает ладонь на макушку доктора и тихо стонет, прикрывая глаза и кусая собственные губы, чтобы хоть как-то оставаться на связи с реальностью и не отдаваться ощущениям полностью, ведь в противном случае его стоны услышат как минимум студенты в соседней аудитории. Пальцы судорожно перебирают и сжимают пряди темных волос, натягивая их изредка болезненно во время чересчур чувствительных ласк, и, кажется, профессор задыхается, то и дело накрываемый сильными волнами возбуждения, от которых бросает в жар.
- Профессор Ксавьер!
Чарльз резко раскрывает глаза и давится очередным, уже готовым слететь с его губ тихим стоном, увидев прямо перед собой молоденькую студентку, сжимающую в руках реферат по истории.
- Китти, я же просил входить через дверь. - Чарльзу приходится собрать в кулак все свое самообладание, чтобы его голос звучал спокойно и невозмутимо. Но, кажется, всё равно получается чересчур напряженно, ведь засранец Маккой под столом и не думает прекращать!
- Ох, простите, забыла. Я хотела обсудить с вами мою последнюю оценку, я провела работу над ошибками и...
Подперев щеку рукой, Ксавьер крайне нетерпеливо смотрит на тараторящую без остановки девушку, толком даже не слушая ее, обдумывая лишь, этично ли сейчас будет заставить ее замолчать и вывести из кабинета с помощью телепатии.
- Китти, давай... потом. У меня сейчас много дел.
- Да, профессор, конечно. Я зайду завтра утром? Ах да, я сейчас встретила в коридоре Мисс Грей, она просила передать вам с доктором Маккоем привет, - прижав реферат к груди, Китти резво просачивается сквозь стену, оставив Ксавьера в полном смятении, которое, впрочем, тут же уступает место ощущениям куда более сильным и приятным. А об чересчур хорошей осведомленности учеников и учителей касательно личной жизни профессора Икс можно будет подумать позже.